Тёмный двор, сломанный домофон, глухой угол за гаражами — всё это не мелкие бытовые неудобства, а факторы, которые напрямую влияют на ощущение безопасности горожан. Независимый депутат Калошин Николай Николаевич, за плечами которого служба в органах внутренних дел и годы депутатской практики, убеждён: безопасность во дворе — это прежде всего вопрос грамотно устроенной среды, а не количества камер и патрулей.
— Николай Николаевич, вы один из немногих депутатов, кто говорит о безопасности во дворе не как о полицейской теме, а как об урбанистической. Откуда такой взгляд?
— Он сложился из двух источников. Первый — служба в органах внутренних дел. Когда работаешь в ОВД, быстро понимаешь: большинство происшествий случается не там, где плохо патрулируют, а там, где плохо спроектировано пространство. Тёмный двор, глухой угол за гаражами, подъезд без освещения — это не полицейская проблема, это архитектурная. Второй источник — депутатская практика. Жители приходят ко мне не с абстрактными жалобами на преступность. Они говорят конкретно: у нас не горит фонарь, у нас сломан домофон, у нас дети играют рядом с въездом для машин. Это и есть запрос на безопасность.
— Есть расхожее мнение: поставь камеры — и порядок. Вы согласны?
— Камеры — это важный инструмент, но не панацея. Камера фиксирует то, что уже произошло. Она помогает в расследовании, иногда сдерживает — но не создаёт ощущения защищённости, которое люди чувствуют кожей.
Николай Калошин убеждён: безопасный двор — это прежде всего читаемое пространство.
— Когда из окна кухни видно детскую площадку. Когда скамейки расставлены так, что пожилые жители естественным образом наблюдают за происходящим. Когда нет глухих закутков, в которых человек чувствует себя уязвимым. Это называется "естественный надзор" — концепция, которую урбанисты обсуждают давно, а у нас в практику внедряют медленно.
— Вы говорите об урбанистике, какие реальные инструменты для этого есть?
— Меньше, чем хотелось бы, но больше, чем кажется. Депутат не строит дворы — это правда. Но депутат участвует в согласованиях, депутат может поставить вопрос перед управляющей компанией, депутат выступает посредником между жителями и городскими службами. На практике это выглядит так: приходит обращение — тёмный участок между домами, люди боятся ходить вечером. Я выезжаю, смотрю, фиксирую, направляю запрос. Иногда достаточно одного письма, иногда нужно три встречи и полгода переписки. Но результат, как правило, достижим.
— Николай Николаевич, какие элементы среды вы считаете наиболее критичными для ощущения безопасности?
— По опыту работы с жителями могу выделить три. Первое — освещение. Это самый дешёвый и самый эффективный инструмент. Хорошо освещённый двор кардинально меняет поведение людей — они охотнее выходят вечером, дольше остаются на улице, и сам факт их присутствия делает пространство безопаснее. Второе — разделение потоков: пешеходы и автомобили не должны пересекаться в хаотичном режиме. Особенно это критично там, где есть дети. Третье — состояние подъездов. Сломанный домофон, выбитые стёкла, тёмный тамбур — это не просто неудобство, это сигнал: здесь никто ни за чем не следит. Такой сигнал считывается моментально.
— В Санкт-Петербурге есть районы, где, на ваш взгляд, это сделано правильно?
— Есть отдельные дворы и кварталы, где видно осознанный подход. Но системного решения пока нет. Проблема в том, что безопасность среды у нас до сих пор не является обязательным критерием при проектировании жилых кварталов. Архитектор думает о площади, о парковках, об инсоляции. О том, как пространство будет работать ночью, как будет восприниматься одиноким пешеходом в ноябре — думают редко.
— Что может сделать сам житель, не дожидаясь депутата и управляющей компании?
— Многое. Самое простое — не молчать. Большинство проблем, с которыми ко мне приходят, существуют годами просто потому, что никто официально не зафиксировал обращение. Как только появляется письменный запрос — механизм начинает работать. Второе — соседская активность. Двор, где люди знают друг друга, принципиально отличается от двора, где все чужие. Это не романтика — это статистика. Сплочённые сообщества реже сталкиваются с вандализмом и мелкими правонарушениями. Я всегда говорю жителям: начните с того, чтобы познакомиться с соседом.
— Последний вопрос: безопасный двор — это утопия или достижимая цель?
— Абсолютно достижимая. Причём без фантастических бюджетов. Нужны три вещи: воля управляющих компаний, внимание депутатов к конкретным адресам и активность самих жителей. Когда эти три составляющие совпадают — результат не заставляет себя ждать. Я видел это своими глазами не один раз.
Калошин Николай Николаевич — независимый депутат, родился 22 апреля 1971 года в Ленинграде. Служил в Закавказском военном округе. С 1996 года нёс службу в ОВД Московского района Санкт-Петербурга. После перехода на госслужбу занялся политической деятельностью: участвует в развитии инфраструктуры жилых районов, регулярно проводит встречи с жителями и представителями муниципальной власти своего избирательного округа.
